anna_beam

Categories:

26 августа 1827 года

Николай Первый подписал Указ о распространении воинской повинности на евреев. Еврейские общины должны были поставлять десять рекрутов с одной тысячи мужчин ежегодно в то время, как для христиан эта норма составляла 7 рекрутов с тысячи мужчин раз в два года.

Совершеннолетних определяли на действительную службу, а малолетних – до 18 лет – «для приготовления к воинской службе» направляли в школы кантонистов. В народе эти школы называли коротко и метко – «живодерни». Даже в отчетах военного министра тех лет Александра Чернышева часто мелькала фраза: «Кантонисты тают, как свечи». Это неудивительно, учитывая, что негласный девиз воспитания евреев-кантонистов был такой: «Из десятка девять убей, а десятого – представь». Представь – не к награде, конечно, а к православной вере.

Вот как, к примеру, описал свою встречу с еврейскими детьми-кантонистами Александр Герцен в мемуарах «Былое и думы»:
– Видите, набрали ораву проклятых жиденят с 8-9-летнего возраста, – рассказывал командующий ими офицер. – Сначала было их велели гнать в Пермь, да вышла перемена – гоним в Казань. Я их принял верст за сто. Офицер, что сдавал, говорил: беда и только, треть осталась на дороге – мрут как мухи.

Дальше Герцен описывает самих мальчишек: «Это было одно из самых ужасных зрелищ, которые я видал – бедные, бедные дети! Бледные, изнуренные, с испуганным видом, стояли они в неловких толстых солдатских шинелях со стоячим воротником, обращая какой-то беспомощный, жалостный взгляд на гарнизонных солдат, грубо равнявших их; белые губы, синие круги под глазами показывали лихорадку или озноб. И эти больные дети без ухода, без ласки, обдуваемые ветром, который беспрепятственно дует с Ледовитого моря, шли в могилу».

Вот что можно прочесть по этому поводу в рассказе «Владычий суд» Николая Лескова, работавшего в 1850 году в Киеве помощником начальника по рекрутскому столу: «Эта приемка жидовских ребятишек поистине была ужасной операцией. Закон дозволял приводить в рекруты детей не моложе 12 лет, но «по наружному виду» и «на основании присяжных разысканий» принимали детей и гораздо младше, так как в этом для службы вреда не предвиделось, а оказывались даже кое-какие выгоды – например, существовало убеждение, что маленькие дети скорее обвыкались и легче крестились. Маленьких жидочков вырывали из материнских объятий почти без разбора и прямо с теплых постелей тащили к сдаче».

О том, в каких условиях приходилось им жить и учиться, говорит хотя бы тот факт, что едва ли не каждый десятый признавался затем в 18 лет негодным к воинской службе – ввиду приобретенных заболеваний и увечий. Совсем малыши, они подвергались муштре и нескончаемым побоям. «Жаловаться было некому, – вспоминал бывший кантонист. – К битью сводилось все учение солдатское. И дядьки старались. Встаешь – бьют, учишься – бьют, обедаешь – бьют, спать ложишься – бьют. От такого житья у нас иногда умирало до 50 кантонистов в месяц. Если умрут сразу несколько, солдаты-инвалиды выкопают одну яму и в нее бросают до пяти трупиков, а так как трупики при этом не кладутся в порядке, то инвалид спускается в яму и ногами притаптывает их, чтобы больше поместилось».

Все эти страдания от спокойной жизни отделял лишь один шаг – согласие принять православие. Стойко перенести мучения могли лишь дети постарше. Маленькие соглашались креститься порой за стакан воды – после того как весь день их кормили одной соленой рыбой. Многие, свято чтя веру отцов, не могли терпеть дальнейших издевательств и заканчивали жизнь самоубийством. В черте оседлости даже существовала легенда о нескольких сотнях кантонистов, которых собрали для крещения в реке к приезду Николая I в Казань. Якобы после того как самодержец скомандовал войти в воду, кантонисты все как один утопились.

В исторической литературе сохранилось немало  свидетельств: чтобы заставить Евсея Гройкопа креститься, его принудили ходить босиком по раскаленным углям. Избитому Лазарю Голину офицеры отказывали в медицинской помощи до тех пор, пока он не согласился принять православие. Унтер-офицер Илья Ицкович, сданный в кантонисты в семилетнем возрасте, тоже был силой вынужден сменить веру. Отслужив двадцать лет в Сибири, он обратился к томскому военному начальнику с докладной запиской, в которой описал обстоятельства своего крещения и заявил, что желает вернуться к иудаизму.

Это стало возможным после того, как Александр Второй, взошедший на престол в 1855 году, отменил институт кантонистов. Тогда у крещеных солдат еврейского происхождения появилась возможность через суд вернуться в иудаизм. В письменных свидетельствах, данных под присягой, они сообщали о тяжких издевательствах и пытках, которые им пришлось перенести. Российские суды стали рассматривать подобные прошения в 60-е годы XIX века.

Некоторые исследователи утверждают, что у института кантонистов были и положительные стороны. По их мнению, благодаря военной службе евреи получали возможность влиться в российское общество, занять в нем более высокие позиции. Первым еврейским офицером Российской армии стал штабс-капитан Герцль-Янкель Цам. А некоторым удалось дослужиться до генеральского звания. Это, например, участник русско-японской войны генерал-лейтенант Михаил Грулев, военный писатель и журналист, считавшийся даже кандидатом на пост министра обороны Российской Империи. Генерал Николай Иванов во время Первой мировой войны командовал армиями Юго-Западного фронта. Самуил Кауфман в 1902 году вышел в отставку в звании контр-адмирала. Однако для большинства призыв в армию стал не столько «социальным лифтом», сколько трагедией, повлекшей за собой полный отрыв от собственных корней.

По официальной статистике, за 29 лет через школы кантонистов прошли около 50 тысяч евреев. Только вот учитывались лишь те, кто в итоге пополнил ряды русской армии. Разницу между ними и общим числом детей, отловленных «хапунами», никто не высчитывал. Сопутствующие потери статистику не интересовали.

Борис Ентин, «Детали»

Алексей Викторов Детки в армейской клетке

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded